Случай из практики: сексуальные комплексы

Случаи из практики Надежды Владиславовой

Наташа – высокая, красивая, обаятельная девушка, 25 лет. Прошлым летом она встретила Андрея, они полюбили друг друга и вскоре стали жить вместе. У обоих было твердое намерение создать семью.

Наташа обратилась с проблемой, которую она обозначила как «сексуальные комплексы».

У нее не было сомнений в любви Андрея, но постоянно мучила ревность по отношению к его прошлым увлечениям. Ей было невыносимо тяжело, когда она думала о том, что Андрей когда-то был близок с кем-то, кроме нее. Такие кризисы случались по несколько раз в неделю, сопровождаясь физической болью, тогда ее тело начинало «выламываться» и она истерически рыдала. При этом она не позволяла Андрею притрагиваться к себе. Иногда приступы случались на ровном месте, иногда во время любовной прелюдии. Естественно, это означало, что дальнейшего продолжения не последует. Андрей в таких случаях ни на что не претендовал и деликатно отстранялся, пытаясь, как мог, успокоить Наташу.

Эта пара никак не могла пожаловаться на проблемы в сексуальной жизни. Они открыто и с доверием выражали друг другу свои желания и с радостью взаимно отвечали на интимные запросы. Андрей не раз искренне говорил Наташе, что никого, кроме нее, не любил, что ни одна женщина с ней не сравнится. «Головой» Наташа ему верила, но «что-то было сильнее, чем разум», и приступы не прекращались. Наташа мечтала выйти замуж за Андрея, больше всего на свете боялась его потерять, но при этом сама настаивала на том, чтобы они поженились только тогда, когда у нее «все это пройдет». Около полутора лет Наташа исправно посещала кабинет психиатра, но результатов лечения не чувствовала. Ей было предложено «прекратить себя жалеть».

В первой беседе выяснилось, что у Наташи весьма сложные отношения с матерью. Она была поздним и единственным ребенком. Ее отец, якобы, узнав, что родилась девочка, ушел из семьи. Год назад он умер в результате длительного злоупотребления алкоголем. Мать Наташи рассказывала ей, что, когда она была беременной, отец толкал ее под машину, а как-то раз на пятимесячном сроке пытался выдавить плод из живота.

В отношениях с дочерью мать всегда была склонна к истерическим проявлениям: периоды экзальтированной любви перемежались с периодами полного неприятия и оскорблений. Сложно сказать, насколько правдивы были рассказы матери о «чудовище-отце», тем не менее, ребенку регулярно приходилось их выслушивать как реальную историю семьи. Кроме того, мать всячески подавляла дочь с самого детства и постоянно внушала, что Наташа – «уродина», и ни один мужчина на нее не посмотрит.

Сложные отношения с матерью, естественно, сохранились и к моменту нашей встречи. Мать любила закатывать истерики по телефону, обвиняя дочь в недостаточном к ней внимании и, по крайней мере, раз в день объявляла, что не желает иметь с Наташей ничего общего. Кстати, со всеми своими друзьями мать давно безнадежно рассорилась и была достаточно одиноким человеком.

До того момента, как молодые люди стали оказывать Наташе явные знаки внимания, девушка считала себя полной дурнушкой.

К пятнадцати годам для Наташи стало характерным устойчивое подавленное состояние, она «совсем не могла улыбаться», ей «не хотелось жить». Психиатр поставил диагноз «депрессия» и прописал лекарства, которые, по словам Наташи, не помогали. Первое реальное облегчение она почувствовала, когда в первый раз отреагировала бурной истерикой на выпады матери.

Время шло, Наташа превратилась в девушку. Стали появляться молодые люди. Их внимание несколько поколебало внушенные мысли о ее несостоятельности как женщины. Но каждое увлечение Наташи сопровождалось бурными сценами и оскорблениями, порой нецензурными, со стороны матери.

Наташа поспешила пораньше выйти замуж, без особой любви. Замужество оказалось неудачным. К тому же выяснилось, что супруг очень увлекался порнографическими фильмами, заставлял Наташу их смотреть и упрекал ее, что «надо вот так», а она, «дура», так не может. Вскоре они разошлись.

Личная жизнь Наташи не очень складывалась. Ко всему прочему, несколько лет назад она стала жертвой изнасилования в подъезде незнакомым мужчиной. Однако на уровне сознания она никак не связывала свое нынешнее проблемное состояние с этой травмой.

Во время беседы девушка была абсолютно адекватна в общении, спокойна и открыта. Момент «смакования» собственных несчастий полностью отсутствовал (информацию выдавала осторожно и постепенно, только отвечая на вопросы).

Ее запрос был прост и понятен: «Хочу счастья в семейной жизни. Есть нечто, что мне мешает. Научите, как справиться».

Всего на работу с Наташей ушло три сеанса по 2-2,5 часа.

На первом сеансе была произведена так называемая «отсушка» от матери. Для этого, в состоянии транса, была визуализирована и затем разомкнута связь между ней и матерью: Наташин конец связи был присоединен к тщательно и бережно созданному образу ««идеальной»» Наташи, а конец маминой связи – к образу «идеальной» мамы. После этого Наташа стала ощущать спокойствие внутри, появилась легкость.

В тот же раз были прояснены отношения с покойным отцом. На стуле напротив был визуализирован его образ, Наташа имела возможность высказать отцу все свои чувства к нему и все, что она ощущает в связи с его уходом. От отца был получен ответ: он попросил прощения. Ему были отправлены «подарки» в виде «света и вечности», и он мягко растворился в этом свете… После этого Наташа могла говорить об отце уже спокойно и с улыбкой.

Интересно, что после проделанной работы с матерью и отцом, эпизод произошедшего с ней сексуального насилия потерял в ее воспоминаниях яркость и остроту и как бы «перестал иметь значение».

Затем было осознано глубинное позитивное намерение ее чувства страха потерять Андрея (техника «путешествие к глубинному ядру»).

Далее стало возможным приступить непосредственно к работе с изначально заявленным проблемным поведением.

Был найден «запускающий механизм» приступов. Как выяснилось, это были два образа: один – «Андрей занимается любовью с другой женщиной как в порнографических фильмах», второй – «Андрей спит в обнимку с другой женщиной». В состоянии легкого транса была произведена техника «взмах», где был представлен во всех подробностях образ ее близости с Андреем, видимый ею же со стороны, образ наполнили всевозможными ресурсами, плюс вложили туда глубинное позитивное намерение страха потерять Андрея – «спокойствие и равновесие». Сжав положительную картинку до маленьких размеров и обратив внимание на то, что при этом она стала более плотной и насыщенной, мы поместили ее внутрь «нехорошего» образа «Андрей занимается любовью с другой женщиной». На команду «Раз – два – три – взмах!», положительная картинка должна вырваться из своих границ и занять место «плохой» картинки. Взмахов требуется от 3-х до 10-ти. Обычно уже после первого взмаха при попытке восстановления «плохой» картинки выясняется, что последняя сильно изменилась (поблекли краски, образ стал расплывчатым и т.д.). Нам с Наташей хватило трех взмахов, чтобы «плохая» картинка больше не воспроизводилась в памяти.

Когда Наташе было предложено воспроизвести перед собой вторую «плохую» картинку «Андрей спит в обнимку с другой женщиной», с которой напрямую мы не работали, Наташа равнодушно сказала: «Да ради Бога, пусть спит», — и сама засмеялась от неожиданной для себя новой реакции.

В следующий раз мы увиделись через неделю. Наташа была в прекрасном настроении, окрыленная и счастливая. «Картинки» больше не возвращались, к телефонным звонкам матери она стала относиться намного спокойнее, а интимные отношения перешли на еще более высокий уровень. В этот раз мы проработали по логическим уровням тему «Я как женщина», где в состоянии транса Наташа поочередно выводила на уровень осознания свое окружение, поведение, способности и возможности, убеждения и ценности, сущность и идеал как женщины.

Перед нашей последней встречей Наташа увидела сон, который ее глубоко потряс: ей снилось, что она была близка со значимым мужчиной из своего прошлого, при этом не помня, что живет с Андреем, а потом, во сне же, вдруг вспомнила о нем, пришла в ужас и проснулась в холодном поту. Она стала спрашивать Андрея, снятся ли ему его бывшие женщины и любил ли он их. На этот раз Андрей, до сих пор всегда проявлявший тактичность и терпение, вдруг взорвался (за две недели он уже успел привыкнуть к тому, что с Наташей уже «все в порядке»). Он стал кричать, что да, они ему все время снятся, что он их любил, что ему с ними было хорошо, лучше, чем с ней, если она хочет услышать именно это. Естественно, с Наташей опять началась истерика, в этом состоянии она и приехала.

Для начала в таких случаях клиента необходимо успокоить. Прежде всего был сделан рефрейминг (переформирование) по поводу сна: «Смысл не в том, что во сне ты была с другим мужчиной, а в том, что осознала, что Андрей для тебя теперь – самый значимый мужчина. Такие сны обычно бывают к свадьбе».

Мы не стали долго разбираться, что именно означало ее нынешнее дискомфортное состояние, — просто определили, что чувственно оно располагалось в нижней части живота и было похоже на что-то серое, липкое и «вонючее». Поблагодарив, как полагается, это ощущение, мы предложили ему расположиться напротив нас на стуле и подождали, как оно преобразится. Оно трансформировалось в «вульгарную накрашенную блондинку», которая «нагло смеялась» над Наташей. У девушки чуть было не началась истерика, ее стало «выламывать», она отбивалась от образа и повторяла «не надо», но истерику удалось предотвратить опять же рефреймингом: «Раз уж эта часть к нам пожаловала, мы прямо сейчас разберемся с ней до конца. Она выдала свою слабость и страх перед тобой тем, что пытается тебя пугать, а, как известно, пугают только те, кто чувствует свою слабость. Тебе, как более сильной, нет необходимости играть в ее игру или тоже пугать ее, поэтому мы разберемся с ней по-хорошему». «Блондинке» был задан прямой вопрос, что важного и ценного она может сделать для Наташи, но та не хотела вступать в диалог и продолжала вести себя «нагло и вызывающе».

— Ну что ж, — решили мы, — раз эта часть не желает сотрудничать, мы ей в этом поможем.

За спиной Наташи был создан источник яркого «белого и доброго» света, ей было предложено к нему подключиться и посылать «Блондинке» этот добрый свет через свои глаза. «Блондинка» сразу же превратилась в кучку пепла.

Мы продолжали светить, следя за тем, во что хорошее и ценное превратится пепел после того, как уйдет в землю. В земле образовалась трещина, похожая на кровавую рану, из которой шла «вонь». Продолжая светить, мы предложили ране самой сказать свету, минуя нас, как ей помочь залечиться. Тогда появился дождь. После дождя рана затянулась, и на ней выросла «неприятная, ядовитая трава», и Наташе захотелось отгородить эту траву изгородью. Мы продолжали светить на отгороженное место, тогда над травой постепенно образовалось небо, изгородь пропала, трава стала «хорошей», ее сделалось «целое поле», которое покрылось цветами. А потом на этом поле появились играющие маленькие дети. Во время работы с метафорой, длившейся около двух часов, с Наташи постепенно сходило напряжение, и под конец она была в комфортном, спокойном и расслабленном состоянии. Наташа забрала в себя картинку с полем и детьми.

Затем ей было предложено визуализировать чувство любви («А если бы ты могла видеть свою любовь, то как бы она выглядела, что бы ты увидела?»). Это был красочный светлый летний пейзаж, со звуками и запахами. Наташа взяла образ в себя и еще отправила Андрею. В состоянии транса ей был дан «рецепт», что, если вдруг появится не очень приятная мысль или возникнет не совсем приятная ситуация, достаточно будет сказать всего лишь два слова: «Любовь, помоги», и тогда Любовь появится и все заполнит собой.

Наташа ушла в весьма ресурсном состоянии.

Больше мы не встречались как клиент и психолог. По словам Наташи, если теперь и появляются «былые мысли», она реагирует на них уже с чувством юмора: «А, это вы, ребята? Что давно не заходили?», и они быстро исчезают. Да и мысли уже какие-то «бесформенные, тусклые и вялые». Они появляются все реже и реже. Зато Наташа с Андреем планируют свадьбу и все чаще подумывают о детях.

КОММЕНТАРИИ

С клиентами, в особенности с клиентами истерического типа, как в вышеописанном случае, самое главное – это с самого начала и до конца сохранять полное спокойствие: «Все в порядке, все очень поправимо. В любом случае, раз уж вы сюда пришли, через два часа вы уйдете отсюда в спокойном состоянии и с четким пониманием, что делать дальше. Поэтому имеет смысл успокоиться прямо сейчас».

Какими бы «страшными» образами и воспоминаниями клиент не «пугал», терапевту не стоит делать никаких оценивающих личностных ремарок и ограничиться репликами типа «так», «если я правильно понял, вы хотите сказать…», «Так-так, я понимаю, о чем вы сейчас говорите», «Я понимаю, что вы чувствовали в этот момент, продолжайте, пожалуйста».

Противопоказано давать советы. У клиента должно быть убеждение, что работает он сам, а терапевт лишь страхует, тем более что так оно и есть. Изначальная (искренняя!) твердая уверенность терапевта в хорошем результате неизбежно передается клиенту. Это тот неколебимый стержень, на который нанизывается кружево работы. Если исходить из глубокого убеждения, что каждый человек устроен «по образу и подобию», что за любым его проявлением стоит мощное позитивное намерение, что он в состоянии сам найти нужную ему дорогу, в то время как терапевт должен обеспечить лишь поддержку извне и безопасность, дав клиенту возможность самостоятельно заниматься проработкой своих глубинных психических структур, то вероятность качественного положительного результата действительно велика.

Главное – не мешать. Но страховка должна быть исключительно надежной. Мы не можем и не имеем права принимать за другого человека решения, навязывать ему свои убеждения и свою модель мира (большая часть неврозов случается именно из-за того, что так поступали родители или другие значимые люди). Мы можем только дать человеку шанс измениться, сделать жесткую структуру мышления более гибкой, показав бессознательному иные выборы для осуществления его позитивного намерения. Бессознательное само сделает наилучший на данный момент выбор для данного человека — и, соответственно автоматически изменится поведение.

Исключительно важную роль играют рефрейминг и пресуппозиция. Рефрейминг, то есть придание чувству, событию или сну иного значения, иного смысла, является прежде всего показателем внутренней гибкости самого терапевта. Возьмем как пример страшный сон клиента. Опыт показывает, что какая бы работа с этим сном ни проводилась на последующих этапах, с самого начала стоит сказать: «Это очень важный и хороший сон», а далее можно «расшифровывать» его по своему усмотрению, — главное, чтобы он приобрел положительный смысл для клиента, как было в вышеописанном случае. Если бы клиент был сильно внешне референтен, целесообразно было бы сослаться на авторитеты: например, «Юнг объяснил бы ваш сон следующим образом…», далее – любой полезный для клиента текст. Чаще всего, если сон был единичный, и речь не идет о постоянно повторяющемся кошмаре, когда необходима серьезная гештальтистская проработка образов (об этом надо было бы писать отдельный материал), хватает простого рефрейминга. Или другой пример из приведенной работы с Наташей: клиент боится возникшего образа. Этот факт тут же рефреймируется в то, что образ пытается его испугать, а, поскольку к этому средству запугивания прибегают только те, кто не уверен в собственных силах, — персонаж сам боится клиента, значит он слабее. Таким образом складывается четкая внутренняя взаимосвязь между двумя, казалось бы никак не связанными между собой мыслями: «клиент боится персонажа» — логическая цепочка – «клиент сильнее персонажа».

Теперь рассмотрим, где в данном случае использовалась пресуппозиция, то есть, предположение, которое заранее выдается терапевтом за очевидный факт. На пресубпозиции основано практически все лечение. Владение этим приемом – гарантия надежности «страховки» процесса, гарантия того, что терапевт держит процесс в своих руках и свободно может, ориентируясь на клиента, придать ему нужное направление.

Например, типичной ошибкой начинающего психолога является команда типа : «Представь себе, что…» или «Представь себе образ матери напротив тебя». С легко внушаемым и гибким клиентом это может и пройти, но очень часто психолог неизбежно будет слышать в ответ от клиента: «Я ничего не могу себе представить», «У меня вообще плохо с воображением», «Я ничего не вижу». Психолог начнет его уговаривать: «Но ты постарайся! Ну как, видишь?» «Ничего не вижу», — отвечает разочарованный клиент. Так можно часами безрезультатно понукать воображение.

А можно сделать по-другому. «Сейчас сядь пожалуйста спокойно, побудь вот так какое-то время… так…хорошо… Обрати внимание на свое дыхание, на свои ощущения , многие из которых, возможно ты не замечал в повседневной жизни…Это означает, что твое бессознательное постепенно настраивается на важную для него работу, которая позволит получить новый важный и ценный опыт, который повлечет за собой мощные положительные изменения в твоей жизни…Поблагодари же заранее свое бессознательное за сотрудничество и обещай ему, что будешь очень внимателен ко всем его сигналам…А теперь возьми стул и поставь его напротив своего стула, попросив свое бессознательное найти стулу именно то место, где ему будет удобнее всего поместить образ твоей матери… Ни о чем не думай головой… Твое тело само найдет нужное место без участия разума… Хорошо…спасибо… поблагодари бессознательное, вернись на свой стул и внимательно гляди на стул напротив…Образ мамы уже появился или только начинает появляться? Иногда важные для нас образы, которые мы хотим видеть, появляются гораздо быстрее, чем мы предполагаем…». И так далее.

В этом случае, клиент никуда не денется и будет легко видеть все, что ему будет предложено. И, самое главное, у него будет подспудное чувство удовлетворения тем, что у него сразу все получается.

Базовый посыл состоит в том, что бессознательное способно найти нужное место для стула, где легко возникнет нужный образ. Клиенту даже дается иллюзия выбора: «Образ уже возник или только начинает появляться?» Так обычно поступают опытные родители, спрашивая ребенка: «Ты хочешь, чтобы лекарство тебе дал папа или мама?» Или «За кого ты выпьешь сегодня витаминку: за папу или за маму?»

В вышеприведенной работе с Наташиной телесной метафорой, изначально предполагается, что посылаемый на «вульгарную блондинку» свет – «белый и добрый», таким образом, мы предупреждаем агрессию по отношению к одной из частей собственной личности. Мы заранее предполагаем, что все изменения, происходящие с трансформирующейся частью, несут в себе нечто важное и ценное для клиента: «Внимательно следи, во что важное и ценное превратится пепел после того, как уйдет в землю. Кстати, здесь терапевт даже позволил себе маленькую подсказку, отправив пепел в землю как удобрение, по своему усмотрению. Опыт показывает, что такие подсказки возможны, но только при условии очень качественного раппорта (взаимосвязи, взаимопонимания, взаимочувствования) с клиентом, когда буквально оба дышат в унисон продолжительное время. При этом терапевт всегда готов проявить гибкость и не настаивать ни в коем случае на своем варианте, если он почему-либо не очень нравится клиенту и позволить ему самому поступить с этим символом, как он захочет, исключая, естественно, агрессию.

Дальше, по ходу процесса, в земле возникает глубокая рана. В связи с этим следует как бы предложение терапевта через клиента к белому свету найти ресурс, который поможет ране залечиться. То есть изначально предполагается, что такой ресурс есть, и что свет знает, какой это ресурс. И тотчас же появляется дождь. (Терапевт только выводит на нужный путь: было бы грубой ошибкой требовать, например, бинт и йод. Нужный ресурс находит само бессознательное клиента). Мы продолжаем светить на ядовитую траву белым добрым светом, заранее предполагая, что придем к окончательному ценному для клиента результату. Образ проходит множество трансформаций, пока не преобразовывается в важный, ресурсный для Наташи символ. Насколько этот символ окончательный и в какой момент можно мягко завершать процесс и выводить из него клиента — будет видно по его невербальным телесным проявлениям (свободное, углубленное дыхание, легкое покраснение кожи, расслабленные мышцы, возможно, улыбка). Иначе говоря, терапевт вправе завершить процесс, только доведя клиента до комфортного состояния.

Важно соблюсти тончайшую грань между позволением выразиться творческому бессознательному клиента и помощью психолога. Надо не мешать и, тем не менее, отслеживать и направлять процесс. В идеале работает клиент, а психолог лишь поддерживает его и создает ощущение безопасности и верно избранного направления.

При этом подчеркнем: психолог может абсолютно не знать маршрута и наткнуться по пути на множество «сюрпризов»: они могут быть как приятными, так и не совсем приятными. Но профессионализм заключается не в знании маршрута, а в умении идти по любой дороге, надежно поддерживая на ней человека и быть в состоянии обернуть себе на пользу (соответственно и на пользу и клиенту) любую неожиданность.

Если психолог спокоен и уверенно ведет человека к нужному результату, то спокоен и клиент. Работа становится творческим сотрудничеством, и тогда вероятность достигнуть положительного результата действительно велика.

Вера в человека равна вере в себя и наоборот. Речь идет не о восторженной экзальтации, а о спокойном, ровном и мощном чувстве, которое и дает возможность оказывать помощь человеку в выборе и является той основой, на которой строится дальнейшая жизнь клиента, когда поддержка со стороны ему больше не нужна.

У вас есть вопросы?
Задайте их нам!

Латвия, Ройский район,
г. Роя, улица Капу, д.6

При использовании материалов ссылка на сайт обязательна Copyright © 2009-2017